Это история про отца и сына. Отцу уже семьдесят девять, сыну пятьдесят три. Живут они на разных континентах, и обоим такая даль кажется самой удобной вещью на свете.
Отец всю жизнь был дирижёром с громким именем. Его до сих пор помнят, приглашают, цитируют. Сын когда-то тоже пытался идти по творческой дороге, но выбрал краски и холсты. Получилось не очень. Картины почти никто не покупает, выставки проходят в маленьких залах на окраинах, а чаще вообще без зрителей. Он давно смирился с этим положением дел, хотя внутри всё равно иногда щемит.
Они почти не виделись лет двадцать пять. Разговаривали редко, да и то по необходимости. Каждый звонок заканчивался одинаково: взаимными уколами, которые оба знали наизусть. Отец упрямо называл сына Птицыным - так звал его в детстве. Сына это до сих пор выводило из себя. В ответ он величал отца Ваше Величество. И отца это тоже бесило. Два взрослых человека, а общались, как обиженные подростки, которые не могут простить друг другу старые обиды.
Потом пришло известие. У отца нашли болезнь, от которой уже не выздоравливают. Врачи говорили спокойно и чётко, без лишних слов. Осталось не так много времени. Впервые за много лет отец сам набрал номер сына. Голос был непривычно тихий. Он попросил приехать. Не приказал, не потребовал - именно попросил. Сын сначала хотел отказаться. Хотел сказать что-то резкое и положить трубку. Но почему-то не смог.
Он прилетел. Встреча получилась неловкой. Два пожилых мужчины стояли в больничном коридоре и не знали, о чём говорить. Потом сын снял маленькую квартиру неподалёку, стал приезжать каждый день. Сначала они молчали. Потом начали вспоминать. Иногда ссорились по старой привычке. Иногда просто сидели рядом и смотрели в окно.
Отец рассказывал, как в молодости сбегал из дома, чтобы поступить в консерваторию. Сын впервые признался, что в детстве тайком ходил на все его концерты и прятался на балконе, потому что стеснялся подойти. Они говорили о матери, которой давно не было с ними. О том, почему так долго молчали. О том, что каждый из них в чём-то винил другого и в чём-то - себя.
Болезнь быстро забирала силы. Отец слабел на глазах. Но в эти последние месяцы между ними стало меньше колючек. Иногда сын приносил краски и рисовал прямо в палате. Отец смотрел и вдруг говорил: «А вот тут свет можно было чуть теплее сделать». Сын не спорил. Просто кивал и что-то подправлял. Впервые за много лет они делали что-то вместе.
Когда отца не стало, сын остался в той же квартире ещё на несколько недель. Разбирал вещи, письма, старые фотографии. На одной из них он увидел себя маленького - с отцовской рукой на плече. И впервые за долгое время не почувствовал привычной злости. Только тихую, немного горькую теплоту.
Он вернулся домой уже другим человеком. Не то чтобы всё стало идеально. Просто ненависть, которая столько лет жила внутри, наконец-то отпустила. Осталась любовь. Поздняя, трудная, но настоящая.
Читать далее...
Всего отзывов
6